Ксенофоб  - Игорь Шенгальц

– Царевича решено растить в достойном его статуса круге ровесников, дабы с самого детства он мог проявить ценные качества и заслужить авторитет будущих вассалов, – степенно пояснила Грета. – Конкурс, скажу по секрету, огромный. Каждый так и норовит пристроить своего отпрыска рядом с наследником. Но это правильно. Будущему правителю нужны надежные люди, и узнать он их должен с самого детства, чтобы изучить своих соратников целиком и полностью, знать все их сильные и слабые стороны.

Я был с ней согласен. Если наследник и получит пару тумаков от своих товарищей, это только пойдет ему на пользу, придаст уважения, сделает менее избалованным. Но это в будущем, сейчас же ребенок еще слишком мал, едва начал ползать.

– Мы пришли. – Грета остановилась перед соседней широкой дверью, которую охраняли два высоченных риттер-гвардейца, выглядевших весьма внушительно – во внутреннюю службу традиционно отбирали самых крупных риттеров. – Не забудьте, Бреннер, что ваши прежние отношения с императрицей сейчас неуместны. Будьте почтительны, не заставляйте вашу повелительницу потерять лицо.

Я хотел было хмыкнуть, но сдержался. Актриса театра Белла Лямур высоко взлетела, но изменился ли ее характер авантюристки? В этом я сомневался, вспоминая нашу не столь давнюю встречу в посольстве фогелей. Но и Грета права: здесь во дворце – царстве условностей, я не имел права на фамильярность.

Дверь отворилась, и чей-то голос торжественно объявил:

– Фройляйн Липпе и господин Бреннер!

Мне оставалось только шагнуть вперед и согнуться в самом элегантном поклоне, на который я был способен. Эмансипе присела рядом в книксене, хотя в галифе это смотрелось весьма необычно.

– Святые грешники, Кирилл Бенедиктович, Грета, заходите же скорее!

Я поднял взгляд. Мне навстречу шагнула императрица, лукаво улыбаясь. В покоях помимо нее находилась еще одна дама, лица ее я не видел, и несколько детишек, среди которых богатырским телосложением и курчавыми золотистыми волосами выделялся младенец – наследник престола. Он ползал по залу, хватая и тут же отбрасывая в стороны разнообразные игрушки.

Еще несколько детей играли на полу – только мальчики, все примерно одного возраста – от полугода до года, но наследник был самым крупным среди них.

В смежных комнатах, как было заведено, ждали вызова служанки и распорядитель.

– Вы хотели меня видеть, ваше величество? – Я галантно поцеловал руку Беллы.

– Да, Кира, я хотела бы получить подробный отчет обо всем. Ведь, насколько я знаю, вы все же нашли и вернули реликвию фогелей.

Я удивленно приподнял бровь, и Белла пояснила:

– Сегодня утром с их стороны были принесены заверения в вечной дружбе, а также от них поступило предложение о подписании акта о взаимопомощи на случай войны. Это очень важный шаг, и если все случилось благодаря тебе, то можешь рассчитывать на высшую степень благодарности. Какой же сегодня день! Ты знаешь, что еще одно посольство открылось, новая раса вышла в город? И их принимают благосклонно, никаких инцидентов, полиция довольна, а все министерские дипломаты вынуждены работать в городе, к чему они совершенно не привыкли.

– Господин Бреннер уже все знает, – наябедничала Грета, – у него в доме живет голубокожая дама…

Фрейлина императрицы уронила поднос, рассыпав ложки и вилки по полу и заставив меня вздрогнуть.

– Вот, значит, как, – нахмурилась Белла. – Это несколько неожиданно…

– Так получилось. – Я не знал, стоит ли рассказывать подробности нашего с Айей знакомства, учитывая, что Салданов мертв, а с Лестарком мы вроде бы уладили все разногласия.

– Ну конечно, Кира, это твои дела, и меня они не касаются. Я же позвала тебя сегодня не за отчетом, я и так уже в курсе произошедшего, а подробности опишешь после… Я хотела тебя кое с кем познакомить… еще раз.

Я недоуменно пожал плечами.

К нам подошла фрейлина, до этого державшаяся в стороне, та самая, что уронила поднос. Голову она опустила, но в ее фигуре мне почудилось нечто знакомое, словно я где-то ее видел, причем совсем недавно.

Ну конечно! Клиника «Зонненшайн», корпус номер четыре. Та самая дама под вуалью. Именно она остановила меня, не дав расстрелять из «дырокола» пульт управления экспериментом.

– Познакомься с моей подругой еще раз, Кира. Хотя ты ее прекрасно знаешь, пусть и не в этой ипостаси. Петра Ольшанская, моя фрейлина. А вон тот карапуз, что пускает пузыри в манеже, – твой сын Иван.